«Уход за памятниками – это нечто большее, чем просто чистка из эстетических соображений».

Г-н Линерт, когда речь идет о «памятниках», многие чаще всего представляют себе статую или монумент.

Линерт: Памятники конкретным людям или архитектурные сооружения, посвященные какому-то событию, – это всего лишь один из видов памятников. Но еще существуют объекты, связанные с более ранними культурами. Это могут быть произведения искусства, памятники зодчества или даже исторические раскопки – так называемые археологические памятники. Однако не каждый объект, связанный с прошлым, автоматически становится памятником. Его вносят в список исторических памятников только в том случае, если его сохранение представляет общественный интерес.

Кто решает, какие памятники стоит охранять?

Шрем: Существуют обширные и очень сложные международные, национальные и национальные правовые основы для охраны памятников. На международном уровне существует конвенция об охране культурного и природного наследия, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО в 1972 году. Изложенные здесь руководящие принципы предоставляют точную информацию о практическом применении Конвенции о всемирном наследии.

Мевз: Существуют различные критерии классификации памятников. Но, тем не менее, есть общее мнение, что объекту быть просто старым и красивым недостаточно.

Линерт: Памятник должен отражать историю и/или иметь значение для определенных областей культуры – например, для искусства, краеведения, градостроительства или инженерного искусства. В принципе, любой памятник является частью культурного развития общества и его идентичности, не только те, что находятся под охраной. Важно сохранять следы прошлого.

Общество не проявляет безоговорочного уважения ко всем памятникам.

Шрем: Ценность памятника часто воспринимается обществом по-разному. Некоторые памятники, например дворцы, храмы или другие исторические здания, бесспорно, являются ценными в глазах людей, и поэтому их стоит сохранять. Ценность других объектов для неспециалиста может быть не так очевидна. Это относится, например, к современным памятникам 1950-х годов из обычного бетона, которые сейчас все чаще становятся объектом внимания при охране памятников. В свою очередь, некоторые объекты, как правило, памятники людям или определенным событиям, с течением времени по понятным причинам могут вызвать противоречивые чувства. И в этом случае иногда возникает вопрос о самом существовании такого памятника. И тем не менее, последствия иконоборчества в период Реформации, граффити или опустевший постамент в конечном счете тоже являются частью истории памятника.

Мевз: Взгляды на сохранение памятников зависят от принятых в стране традиций. В Германии, например, при реставрационных работах стараются сохранить историческую достоверность. Должны использоваться максимально близкие к оригиналу материалы. То есть старинный замок должен остаться старинным замком. А вот в Японии на это смотрят более широко. Здесь памятник сохраняет свою ценность, даже если его восстановили с нуля по историческому образцу после того, как он был полностью разрушен. В Японии речь идет скорее о сохранении памяти. Поэтому памятник, установленный на месте разрушенного, вполне может быть копией.

Как определить, насколько возможно сохранить оригинал?

Линерт: В нашей работе мы всегда должны думать о том, какое вмешательство будет чрезмерным, а какое – все же оправданным. В принципе, уход за историческими памятниками - это не только чистка по эстетическим соображениям. Речь всегда идет о сохранении. Например, некоторым людям полный возврат к оригинальному состоянию может показаться неестественным.

Мевз: Иногда, например, патина, мох или разросшиеся растения становятся частью всего ансамбля и не воспринимаются как то, что нужно счищать. Вспомнить хотя бы старые кладбища и с их особым очарованием. Там мы действуем очень осторожно и бережно удаляем только то, что вызывает разрушение. И то, что мы чистим не биоцидами или другими агрессивными методами, а водой, становится решающим.

Какую роль играет чистка при реставрации?

Линерт: С точки зрения сохранности чистка крайне важна. Но для чувствительных поверхностей, например из мягкого кирпича или древесины, это может быть весьма травматично. Также следует быть очень осторожными при удалении слоев краски – их может быть много. Поэтому мы всегда начинаем работу на образцах поверхностей, чтобы «подобрать нужный ключик».

Мевз: Как правило, мы рассматриваем чистку как часть комплексной реставрации. Обычно мы работаем первыми, так как в большинстве случаев повреждения становятся видны только после чистки объекта. В любом случае чистка сама по себе оказывает влияние на восприятие объекта и может помочь сохранить его, так как подавляющее большинство загрязнений разрушают материалы. 

Вы можете привести какой-нибудь пример?

Мевз: Яркий пример важности чистки – Франконский фонтан в Вюрцбурге: сразу становится понятно, что я имею в виду. Из-за толстого слоя известкового налета обычный человек мог подумать, что фигуры сделаны из камня. И только после того, как мы с помощью наших технологий чистки удалили весь налет, стала снова видна бронза и фигуры приобрели совершенно другой вид. Теперь фонтан воспринимается совсем по-другому. Без очистки фонтана от этого толстого слоя налета вся последующая реставрация и консервация фонтана были бы весьма затруднительны.

Можете привести примеры сохранения памятников?

Мевз: Есть один замечательный пример – Колоссы Мемнона в Египте, которые мы очищали несколько лет назад. Из-за твердой грязевой корки, которая откладывалась на протяжении веков, колоссы подвергались огромному риску воздействия солей под ней. Во-первых, нам удалось удалить всю грязь, повреждающую камень, и тем самым остановить дальнейшее разрушение памятника. А во-вторых, под слоем грязи удивительным образом обнаружились остатки оригинальной красочной росписи, которую удалось обнажить, не повредив.

Отреставрированный или очищенный памятник воспринимается обществом иначе?

Линерт: Это естественно, что в процессе реставрации памятник привлекает к себе повышенное внимание. Если мы спустя 30 с лишним лет изменим фасад исторического здания, потому что исследования показали, что он изначально был бежевым, а не желтым, это вызовет бурные обсуждения. И не только между муниципальными властями, органами по охране памятников и владельцами здания, но и среди общественности. Нам часто приходится быть посредниками в вопросах охраны памятников. Мы обязаны объяснять, что и почему мы делаем, и привлекать к обсуждению все заинтересованные стороны.

Мевз: Сохранение памятников и их внешний вид важны для людей. Мы видим это по количеству получаемых нами заявок на чистку. От небольшого деревенского колодца до статуи Иисуса Христа в Рио-де-Жанейро. Мы стараемся помочь всем. Иногда мы даем в аренду оборудование, а иногда сами выполняем весь комплекс работ по очистке. Когда мы нашими пылесосами очистили стены хоров в кафедральном соборе Ульма, то под слоями грязи обнаружился гораздо более светлый и приятный цвет стен, что, несомненно, очень порадовало прихожан и посетителей. То же самое произошло, когда мы очистили от черного налета Южные ворота Нгомон Императорской цитадели в Хюэ во Вьетнаме. Нашему взору внезапно открылся находящийся под ним красный кирпич.

Как вы оцениваете значение вашей работы для общества?

Линерт: К счастью, в обществе есть понимание необходимости сохранения и восстановления памятников. Едва ли найдутся общественные движения, которые ставят под сомнение выделение средств на охрану памятников. Принято считать, что сохранение и поддержание культурного наследия является важной задачей государства.

Шрем: Например, также может помочь проведение таких мероприятий, как «День открытых памятников» или «Молодежь и памятники». Благодаря им люди могут получить более точное представление об охране памятников и лучше понять значение нашей работы. Но что еще важнее – они узнают историю появления памятника, его и свою историю. Эти знания помогают осознать истинную ценность памятника.

Вас также может заинтересовать: